У нас есть детское меню в ресторане с картинками

назад

КЛАДЫ ЮЖНОГО ПОРУБЕЖЬЯ

    В 1890-х годах в старинных бумагах одного из разорившихся помещиков Щигровского уезда Курской губернии была обнаружена любопытная рукопись. Вместо заглавия на ней была обозначена дата 1611, сверху было надписано копия, а в самом конце стояло: Конец грамоты. Переписана 1736 года Апреля 9 дня.

    У степных курских помещиков, жителей прежней Северской Украины, еще в 3040-е годы прошлого столетия сохранялось множество кладовых записей. Эти рукописи хранили, как святыню многие из помещиков деятельно занимались поисками кладов и тратили на них значительные средства. К этой категории, видимо, принадлежал и владелец найденной кладовой записи.

    Содержание рукописи оказалось чрезвычайно любопытным. Это своеобразный дневник, сборник памятных грамоток какой-то разбойничьей шайки, обосновавшейся на южном порубежье в середине XVI столетия.

    Обширное пространство между Брянском и Осколом, получившее название Северской земли, в XVI начале XVII века буквально кишело станичниками. Здесь, куда не дотягивалась рука московской власти, занятой внутренними распрями и войной в Ливонии, собиралась и накапливала силы та самая вольница, которая составила впоследствии ядро отрядов Лжедмитрия I, Истомы Пашкова и Ивана Болотникова именно отсюда, из Северской земли из Комарицкой волости, двинулся на Москву самозваный царевич Дмитрий, положив начало великой Смуте...

    Жителей Северской земли называли севрюками, и существовала даже характерная поговорка: Что смотришь севрюком? так говорили о тех, кто смотрел волчьим взглядом. О недоброй славе здешних селений напоминают и другие присловья: Обоянцы Бога не боянцы, Оль-ховатка Лиховатка, Вязовое кто войдет, тот завоет и т. п. И вот через эти-то лихие разбойничьи места в XVI веке протянулись главные сухопутные пути, связывавшие Москву с Крымом и Причерноморьем.

    Помимо купеческих обозов, эти пути служили и для дипломатических сношений Москвы с Крымом, и для движения татарских отрядов, шедших в набег на московские земли. А вдоль этих степных шляхов (сакм), в глухих балках и лесных урочищах таились землянки и городки вольных станичников, подстерегавших и грабивших всех без разбору, включая и послов. Погромы посольств на сухопутных шляхах были не редкостью. В 1502 году азовские казаки убили возвращавшегося из Турции боярина А. Кутузова. Нападению разбойников подверглось посольство князя И. Кубенского.

    Уже в конце XV века при Иване III в дипломатической переписке с Крымом постоянно звучали жалобы на русских и татарских разбойников, грабивших послов и торговых людей. В 1502 году, отправляя кафинского посла, Иван Грозный писал рязанской княгине Агриппине: А ослушается кто и пойдет самодурью на Дон в молодечество, их бы ты, Аграфена, велела казнити. В 1549 году ногайский князь Юсуф жаловался Ивану Грозному: Наши люди ходили в Москву с торгом, и как шли назад, ваши казаки и севрюки, которые на Дону стоят, их побили... Холопи твои, некто Сарыазман словет, на Дону в трех и четырех местах городы поделали, да наших послов и людей стерегут и разбивают. Московское правительство на подобные жалобы отвечало: На поле ходят казаки многие, казанцы, азовцы, крымцы и иные баловни казаки, а из наших украйн, с ними же смешавшись, ходят; и те люди как вам тати, так и нам тати и разбойники.

    О быте разбойников, набегах, столкновениях, а самое главное о многочисленных разбойничих кладах и рассказывали найденные у безвестного щигровского помещика памятные грамотки.

    Судя по этим записям, разбойники имели в Москве весьма высокопоставленных и наверняка небескорыстных покровителей оттуда регулярно приходили сведения о посольских и купеческих караванах, которые вышли из Москвы в Крым. В числе этих покровителей упоминается князь Глинский дядя Ивана Грозного: Был Крымский посол в Москву, взял выход (дань) наш... Прислал нам с Москвы Глинской князь своево подъячева к Ивану Федорычу, пишет: Иван Федорыч, с той казной пошел посол в Крым. И мы скинулись с трех станов, ту казну отбили на Бакаевом шляху меж Красных городков. Положили ту казну на Красном городище за городом, двадцать сажен от городища...

    В другой раз разбойники подкараулили двух татаринов на Муравской сакме, ухватили и стали их пытать, и они сказали идет посол Крымский, был в Москве, с подарками: везут бочку жемчугу да 17 блюд царского стола. И мы его разбили между Ворсклы и Ворсклицы, и то добро положили на Красном городище в передних воротах, в конец валка сажень, а от того валка бочка жемчугу. Но не всегда промысел был благополучным: однажды станичникам, преследуемым татарами, даже пришлось закопать свои пояса, набитые личной долей каждого из них: Смертку свою видя, сделали заговор, чтоб наша казна не досталась, сносили чересы (пояса), наклали их в пивной котел. Признаки этого места два камня на воротах положены, а промеж камней сажени три или четыре, на тех камнях выбита книга складная, а на другом камне сагайдак (лук), а куда стрела положена, и ты, братец, туда помни, смотря на признаки, а против стрелы курганец, а в том курганце котел.

    О том, что клады прятались надежно и хитро, говорят многочисленные способы укрытия кладов. Так, клад, зарытый на речке Буромле, был врезан в береговой откос и завален дубовым бревном и землей: Поставили бочку серебра полосмины Ливенской меры, да четверть талерей (талеров), а в берегах положили дуб плотовой, и тую бочку приковали к тому дубу двумя цепями и зарушили землею. Речка с той поры несколько раз меняла свое русло, и теперь найти место захоронения клада очень трудно.

    Найденные памятные грамотки содержат немало сведений и о других кладах: ...К озеру хаживали платье мыти, и уже мы стали подниматься в поход в Крым, тогда у нас телега сломалась, и велел атаман казну взять с телеги сундук серебра денежного, и в тое озеро 12 человек взяли, отнесли и вкинули... На верховье реки Боромли стоит дуб, на том дубу от полуденной стороны нарублена церковь, а из другой стороны вырублено дупло. И как высоко нарублена церковь, так из земли от дуба против церкви тут поставлен котел денег большой. Естественно, многие указанные в записях дубы вежеватые, колодези и речки давно уже исчезли с лица земли.

    Все перечисленные в грамотках клады укрыты вдоль старинного Муравского шляха и пересекающего его в районе села Кресты Сагайдачного шляха. Муравский шлях, стратегический военно-торговый маршрут, вел от Тулы в Крым, а Сагайдачный шлях тянулся от Ахтырки по направлению к Коротояку. Степные дороги пролегали по основным водоразделам, пересекающим Дикое поле огромные степные пространства между Московским государством и Крымом. А вдоль этих дорог подкарауливали добычу "шайки вольных станичников

    Поиск кладов по кладовым записям в здешних краях велся на протяжении последних двухсот лет, и нельзя сказать, чтобы он был безуспешным. В 80-х годах прошлого века мельник, арендовавший у помещицы Шеховцовой мельницу на реке Рать, нашел на Ратовском городище, в береговом откосе, большой клад старинной золотой и серебряной посуды, которую он распродал. Ратовское городище давно имело репутацию кладоносного места каждую весну здесь находили вымываемые водой мелкие серебряные гривенки, будоражившие воображение кладоискателей-знатцев. Один такой знатец, явившись однажды к помещику Щигровского уезда Маркову, показал ему кладовую запись, из которой следовало, что где-то на земле помещика, в урочище Куний Верх, зарыт клад. По преданию, здесь делили добычу татары, возвращавшиеся из набегов на московские земли. Находку было условлено поделить пополам. Клад искали несколько дней, но в одно прекрасное утро знатец вдруг лсчез неизвестно куда, а в разрытой им накануне яме отчетливо был виден след вынутого оттуда сундучка...